Мамино счастье (2024)

Будущее Жени было расписано по пунктам: диплом, белый халат, спасенные жизни. Но одна полоска на тесте перечеркнула все планы. Она даже не думала о другом пути, родила дочь и назвала ее Дашей. Институт пришлось оставить. Мечты о хирургии сменились ночными дежурствами в лаборатории и бесконечной стиркой пеленок. Ее собственная жизнь будто остановилась, уступив место жизни этого маленького человека, ради которого она дышала. Даша росла. И вот уже она, уверенная и красивая, вела под руку Толика. Он говорил о бизнесе, о фермерской сети, о больших деньгах. Им нужна была площадка для старта. "Мама, ты же не против?" спросила Даша, и в ее глазах Женя увидела ту самую надежду, которую когда-то убила в себе. Конечно, она не против. Она отдала им свою комнату, свою машину, свое пространство. Сама перебралась на кухонный диван, утешаясь мыслью, что помогает строить счастье своей девочки.

Звонок среди ночи разрезал тишину. "Мама..." всхлипывало в трубке. Больше слов не понадобилось. Женя примчалась на место и увидела их двух испуганных детей рядом с помятым автомобилем. Решение пришло мгновенно и было безоговорочным. "Я все беру на себя. Уезжайте, сейчас же". Суд прошел быстро. Два года в колонии это счет, который она мысленно выставляла не системе, а материнству. Она платила за покой Даши. Откидные ворота захлопнулись за ее спиной. Она ехала домой с одним чувством, сейчас обнимет дочь, и все начнется заново. Но дома ее ждали чужие обои и чужая женщина в тапочках. "Купили с торгов", - пожала та плечами. Дашин телефон молчал. Женя опустила чемодан на затертые ступеньки подъезда. Куда идти? Она просто не знала.

Тень упала на нее. "Жень? Ты ли это?" Олег, сосед сверху, с которым они годами лишь кивали друг другу. Он выглядел таким же выброшенным на берег. "Пойдем ко мне, погреешься", сказал он, и в его голосе не было ни жалости, ни любопытства, только усталая понятливость. Его квартира пахла одиночеством и старой пылью. Они молча пили чай, и эта тишина была целебнее любых слов. Они стали друг для друга тихой пристанью, местом, где можно просто быть, не оправдываясь. Дверной звонок прозвучал как выстрел. На пороге, залитая зимним светом, стояла женщина в дорогой шубе. "Олежек, я вернулась", произнесла она сладким голосом, а ее взгляд, скользнув по Жене, застыл, оценивая угрозу. Воздух в прихожей стал густым и невыносимым. Женя почувствовала, как почва, едва обретшая твердость, снова уходит из-под ног. История повторялась - ее снова оказывалось слишком много там, где ее не ждали.