Золотая кровь. Пигмалион (2025)

Прошло четыре года с того дня, как Светлана Сомова перестала быть следователем. Сейчас ее рабочий день измерялся не срочными вызовами, а временем экскурсий. Она знала точный оттенок синего на полотне Ренуара и температуру в хранилище графики. Музейная тишина, нарушаемая только скрипом паркета, стала для нее лекарством. Она почти поверила, что кошмар под названием «Золотая кровь» навсегда остался в другом измерении. Все изменила одна новость в ленте: убита реставратор Анастасия Мишина. При жизни она славилась своими эпатажными работами, которые балансировали на грани искусства и скандала. Ее смерть оказалась самым шокирующим проектом, тело представили как мрачную композицию, будто неведомый автор решил закончить ее творчество за нее.

Расследование поручили Ксении Субботиной. Картина на месте преступления не складывалась в типичную схему. Были версии о помешанном поклоннике, о мести бывшего партнера, о зависти в профессиональной среде. Но Ксению не отпускало чувство, будто она читает книгу на незнакомом языке слова вроде бы понятны, а смысл ускользает. В отчаянии она позвонила Светлане. Голос ее звучал не как официальное обращение, а как просьба о переводе с того самого, чужого языка. Светлана собиралась сказать «нет». Она открыла файл с фотографиями не как консультант, а как обычный человек, и внутри все похолодело. Это была не сцена ярости. Это была постановка. Каждая деталь, расположение предметов, даже падение света, все говорило о выверенном замысле, о знаке, оставленном для понимающих. Этот почерк был ей знаком. Не лично, но по духу. Она сказала «да».

Они вдвоем начали распутывать клубок последних месяцев жизни Анастасии. Чем больше они узнавали, тем меньше походило на обычную криминальную историю. В рабочих блокнотах реставратора находились наброски с пометками «первичный материал – живой», «искажение природной фактуры». Коллеги отмахивались, мол, художественный жаргон. У Светланы в памяти всплывали другие «материалы», с которыми имела дело «Золотая кровь». А потом Ксения, проверяя финансовые потоки одной из галерей, сотрудничавших с Мишиной, наткнулась на строку в описании платежа. Не явное упоминание, а цитату, пароль. Ту самую, о которой Светлана читала в старых, закрытых делах. Два слова, от которых перехватило дыхание: «Золотая кровь».

Тогда все встало на свои места. Анастасия Мишина не просто стала жертвой. Она наткнулась на что-то, что скрывалось под блестящим фасадом искусства и денег. Возможно, в погоне за уникальным сюжетом она слишком глубоко заглянула в закрытый мир. Ее убили не как человека, а как свидетеля. Смерть была манифестом, адресованным таким же любопытным. Светлана понимала, что помощь Ксении это уже не просто консультация. Это возвращение. Ей снова предстояло ступить на ту зыбкую почву, где правда была призраком, а каждое открытие грозило новой бедой. Ставкой в этой игре была не только нераскрытое убийство, но и тот хрупкий покой, который она с таким трудом построила за четыре тихих года. Музейные залы внезапно показались ей огромными и беззащитными, а в тишине между стеллажами ей почудился четкий, неспешный шаг – кого-то, кто знал, что она вернулась.